?

Log in

No account? Create an account
ПОСТАНОВЛЕНИЕ об отказе в передаче кассационной жалобы
sobyanin_s
№4у-3774/16
ПОСТАНОВЛЕНИЕ об отказе в передаче кассационной жалобы для рассмотрения в судебном заседании суда кассационной инстанции
г. Москва                                                                                                       
1 августа 2016 года
                                Судья Московского городского суда О.В. Рольгейзер, изучив
кассационную жалобу заявителя Беляева В.М. на постановление Замоскворецкого районного суда г. Москвы от 26 февраля 2016 года и апелляционное постановление Московского городского суда г. Москвы от 1 июня 2016 года,
установил:
Заявитель Беляев В.М. обратился в суд в порядке ст. 125 УПК РФ с жалобой на незаконное, с его точки зрения, бездействие Замоскворецкого МРСО СУ по ЦАО ГСУ СК РФ по г.Москве и ОМВД России по району Якиманка г.Москвы, связанное с ненадлежащим рассмотрением его заявления о преступлении.
Постановлением Замоскворецкого районного суда г.Москвы от 26 февраля 2016 года поданная жалоба была возвращена заявителю для устранения недостатков, а именно- в связи с тем, что в ней не было указано, кем именно, какими конкретно действиями (бездействием) и каким образом были нарушены конституционные права Беляева В.М., в том числе на доступ к правосудию. Одновременно судом было разъяснено право заявителя на повторное обращение в суд после устранения указанных недочетов.
Апелляционным постановлением Московского городского суда от 1 июня 2016 года постановление суда было оставлено без изменения.
В кассационной жалобе заявитель Беляев В.М. выражает несогласие с состоявшимися судебными решениями, полагая их незаконными и необоснованными. Считает, что те недостатки, на которые указано в судебном постановлении, с учетом прилагаемых к жалобе документов, могли быть устранены в ходе судебного разбирательства и не являлись основанием для возвращения заявителю поданной жалобы. Просит постановление Замоскворецкого районного суда г. Москвы от 26 февраля 2016 года и апелляционное постановление Московского городского суда от 1 июня 2016 отменить с направлением материала по жалобе в тот же суд на новое судебное рассмотрение.
Проверив представленные материалы, считаю, что доводы заявителя Беляева В.М. являются несостоятельными, а его кассационная жалоба не
-----------------------------= 2
подлежит передаче для рассмотрения в судебном заседании суда кассационной инстанции по следующим основаниям.
В соответствии со ст. 125 УПК РФ постановления органа дознания, дознавателя, следователя, руководителя следственного органа об отказе в возбуждении уголовного дела, о прекращении уголовного дела, а равно иные действия (бездействие) и решения дознавателя, начальника подразделения дознания, начальника органа дознания, органа дознания, следователя, руководителя следственного органа и прокурора, которые способны причинить ущерб конституционным правам и свободам участников уголовного судопроизводства либо затруднить доступ граждан к правосудию, могут быть обжалованы в районный суд.
По смыслу закона, в тех случаях, когда жалоба не содержит необходимых сведений, что препятствует рассмотрению ее по существу, например, в ней отсутствуют конкретные данные о том, чьи и какие именно действия или решения обжалованы, жалоба подлежит возвращению заявителю для устранения недостатков с указанием в постановлении причин принятия решения и разъяснением права на повторное обращение в суд.
Как усматривается из представленных материалов, в своем обращении к суду в порядке ст. 125 УПК РФ заявитель Беляев В.М. выражал несогласие с деятельностью двух самостоятельных государственных структур при рассмотрении его заявления о преступлении, совершенном сотрудниками правоохранительных органов, - Замоскворецкого МРСО СУ по ЦАО ГСУ СК РФ по г.Москве и ОМВД России по району Якиманка г.Москвы. При этом, как отмечено в апелляционном постановлении, при изучении материала по жалобе выяснилось, что с подобным заявлением Беляев В.М. изначально обращался в прокуратуру г.Москвы, откуда оно было перенаправлено для рассмотрения по существу по подведомственности.
Из текста приложенной заявителем копии жалобы в районный суд видно, что помимо несогласия с тем, каким образом (в каком порядке) было рассмотрено его заявление о преступлении, Беляев В.М. также возмущался содержанием ответа, полученного им из ОМВД России по району Якиманка г.Москвы, а также не соглашался с ранее принятыми по его заявлению о преступлении решениями, связанными с передачей его из одного ведомства в другое и подписанными соответствующими должностными лицами.
При этом заявитель в своей жалобе действительно не конкретизировал, как того требует ст. 125 УПК РФ, какие именно действия (бездействие) и (или) решения и каких конкретно должностных лиц указанных им ведомств он в итоге обжалует.
При таких обстоятельствах выводы суда о необходимости возвращения поданной Беляевым В.М. жалобы для устранения выявленных недостатков
----------------------------========= 3
являются обоснованными. Обжалуемое постановление по своим форме и содержанию отвечает требованиям ст. 7 УПК РФ.
При рассмотрении материала по жалобе в апелляционном порядке апелляционной инстанцией Московского городского суда были тщательно проверены доводы заявителя Беляева В.М. о неправосудности постановления суда, аналогичные изложенным в его кассационной жалобе, и справедливо признала эти доводы несостоятельными, указав в апелляционном постановлении мотивы принятого решения и своих выводов о законности, обоснованности и справедливости состоявшегося судебного решения. Содержание апелляционного постановления соответствует требованиям ст.З 89-28 УПК РФ.
Нарушений норм уголовно-процессуального закона, влекущих отмену или изменение обжалованных судебных постановлений, в данном случае не усматривается.
Таким образом, оснований для передачи кассационной жалобы заявителя Беляева В.М. для рассмотрения в судебном заседании суда кассационной инстанции не имеется.
На основании изложенного, руководствуясь ст.ст.401-8, 401-10 УПК РФ, судья
постановил:
В передаче кассационной жалобы заявителя Беляева В.М. на постановление Замоскворецкого районного суда г. Москвы от 26 февраля 2016 года и апелляционное постановление Московского городского суда от 1 июня 2016 года для рассмотрения в судебном заседании суда кассационной инстанции Московского городского суда - отказать.

Судья городского суда О.В. Рольгейзер
-----------------------------------

КАССАЦИОННАЯ ЖАЛОБА в президиум МГС

http://sobyanin-s.livejournal.com/9982.html 

В Россию вернулся государственный политический террор
sobyanin_s
В Россию вернулся государственный политический террор http://ruspolitics.ru/article/read/tri-goda-kolonii-za-odinochnyj-piket.html

В Россию вернулся государственный политический террор

Два-три года назад это вдруг стало модным веселым московским аттракционом, и активистское словечко "винтилово" превратилось в постмодернистское "винтаж" - это когда винтят, то есть задерживают, забирают в полицию. Полицейский автозак - символ московского протеста, специально оборудованный автобус, который подгоняют к месту митинга, и потом полицейские, вгрызаясь в толпу, затаскивают в него всех подряд - процедура жутковатая, но никто не боится. В автозаках встречают знакомых, из автозаков звонят друзьям и журналистам, в автозаках делают селфи, пишут твиты и поют песни. Кричат "долой полицейское государство", но знают, что кончится все по-вегетариански: автозак доедет до полицейского участка, всех заведут внутрь, будут долго составлять протоколы и потом отпустят домой или куда хочешь - обычно хочется не домой, а в бар, отмечать приключение.

Угроза, которую никто не заметил

Как приняли закон, никто и не заметил. В эти годы было настолько много людоедских новых законов, что следить за каждым очень быстро стало скучно и неинтересно. "Бешеный принтер" - это прозвище для Госдумы, ежедневно штампующей запретительные законы, появилось еще в 2012 году, а сейчас 2016-й вот-вот наступит. Статья появилась прошлым летом. Она была адресно посвящена тем людям из автозака, которые перестали бояться полицейских протоколов о задержании на митинге.
Четыре протокола за полгода - и это уже уголовная статья, до пяти лет лишения свободы. Но никто не испугался, потому что и в лучшие годы у среднего протестующего выходило не более двух автозаков в год, да и вообще, практика правоприменения по новым законам уже свидетельствовала, что власть сама относится к этим законам как ко второму сорту, и использует их не массово, а точечно, когда надо создать неприятности какому-нибудь конкретному человеку, чаще всего из оппозиционных лидеров. "Он пугает, а нам не страшно", - так можно было описать реакцию общества на ужесточение российских законов.

Отягчающее обстоятельство

А теперь - страшно? Три года реального тюремного срока для активиста Ильдара Дадина именно за то, что он в течение последних месяцев попадал в автозак чаще, чем это предусмотрено статьей 212.1. Дадин будет сидеть в тюрьме ровно за то, что еще совсем недавно было модным и веселым приключением, вот буквально - за "винтаж".
Отягчающим обстоятельством для властей, очевидно, стало то, что Дадин - именно активист, человек, попадающий в полицию не случайно, чаще даже после митингов, а из-за одиночных пикетов, на которых, кроме него и полицейских, никого не было.
Представитель своего рода субкультуры - такие люди не претендуют на партийные должности и чаще всего вообще не принадлежат к политическим организациям. Они просто появляются на площадях и у присутственных мест, разворачивают свои плакаты с очередным политическим лозунгом, многие даже смеются над ними - им, этим людям, есть дело до любых политических новостей: вчера у них на плакате была Украина, сегодня Сирия, а в промежутке еще что-то про права ЛГБТ и про православие.
Человеком такого типа была покойная Валерия Новодворская, над которой тоже чаще было принято смеяться, и ее знаменитая фотография с большим плакатом, надетым через шею, в интернете была популярна в откорректированной шутниками версии: "Вы все дураки и не лечитесь, одна я умная, в белом пальто стою красивая".
Ильдар Дадин тоже "стоял красивый" - с плакатом против войны, с плакатом против реформы академии наук, с плакатом против гомофобии. А в это время в каком-то полицейском или спецслужбистском кабинете клерк в погонах каждый месяц тихо подшивал протоколы в свою папочку. Когда протоколов набралось положенное количество, клерк набрал какой-то телефонный номер и спросил, что делать с Дадиным. В телефоне ответили, что сажать. Дальше суд. Прокурор просил два года, судья дала три.

Государство хочет быть репрессивным

Дело Ильдара Дадина не всколыхнет Россию. Активисты такого рода - к ним у нас относятся в лучшем случае как к блаженным, чаще просто не замечают. Репрессивные законы логичнее всего испытывать именно на таких людях - на тех, от кого обыватель брезгливо отвернется - я-то, мол, не такой.
Ты не такой, да, но когда статью 212.1 отладят окончательно, доберутся и до тебя. Ты скажешь, что это ошибка, будешь жаловаться и плакать, но никому до тебя не будет дела - точно так же, как сейчас тебе нет дела до Ильдара Дадина. В репрессивных государствах почему-то так всегда - никому ни до кого нет дела, умри ты сегодня, а я завтра.
И такая литературная деталь. Свидетелем обвинения по делу Ильдара Дадина был его отец Ильдус. Почему-то в репрессивных государствах это всегда приветствуется - чтобы именно близкие свидетельствовали против близких. И почему-то российское государство сейчас хочет быть именно репрессивным - не правовым, не "общенародным", а именно таким, в котором отправляют в колонию за четыре одиночных пикета.

Олег Кашин, независимый журналист. Deutsche Welle